Фантастика

ДухLess

Премьера: 
в России — 4 октября 2012 года
Производство: 
Россия
Режиссёр: 
Роман Прыгунов
Сценарий: 
Денис Родимин, Сергей Минаев
В ролях: 
Данила Козловский, Мария Андреева, Артем Михалков, Никита Панфилов, Артур Смольянинов, Михаил Ефремов, Мария Кожевникова, Сергей Белоголовцев, Саша Бурдо, Дмитрий Дорохов
Жанр: 
Драма
Бюджет: 
$ 2 800 000
Возраст: 
18+

Духлес — типичный российский фильм нового времени, снятый по мотивам романа Сергея Минаева «Дyxless. Повесть о ненастоящем человеке» (2006).

Фильм отлично показывает современную мегаполисную жизнь в её первородном виде, где одинаково несчастливы и те, кто зарабатывает огромные деньги, и те, кто каждый день батрачит на «дядю» за копеечную зарплату.

Заблудившись в глобальном денежном водовороте, сплетнях, интригах и прочей суете современной действительности, люди забывают о любви, душе, о простых человеческих ценностях, которые действительно привносят в нашу жизнь счастье.

ДухLess

Макс

Нашумевший роман в принципе о том же самом, хотя из фильма были исключены некоторые фантастические сцены и персонажи.

Команда молодых российских актёров во главе с Данилой Козловским, сыгравшим главного героя — Макса, справилась с ролями на отлично. Все сцены фильма смотрятся довольно реалистично, хочется верить, что в обществе богатых выскочек всё происходит именно так, как показано в этом фильме.

Жаль, что всё суета... Все живут не правильно, и нет никакого выхода из этого безнадёжного тупика. Счастье невозможно купить за деньги. Деньги — это всё и, одновременно, ничего. Это — система, отнимающая жизнь у среднестатистического человека. Это — смысл его жизни. Все остальные человеческие переживания — любовь, стремления, мечты, безнадёжно вязнут в этой мрачной конкурентно-денежной борьбе. Где нет ничего святого, где верхом респектабельности и благополучия считается обладание большим денежным состоянием, и не важно как оно возникло.

Этим фильмом богатые как бы оправдываются перед бедными, мол им тоже тяжело, они тоже страдают, ведь богатство это тяжелое бремя... Но никто добровольно не откажется от нажитого «непосильным» трудом состояния и будет продолжать мучиться от переизбытка денег. В перспективе, люди возможно поймут, что не хлебом единым полна жизнь человеческая, что существует еще много других радостей, кроме денег, но будет поздно. Современную социальную модель общества не изменить. И чтобы преодолеть все её коварные хитросплетения, надо отречься от фальшивых мирских ценностей.

Все в монастырь лечить свои раненые души! Аминь.

Вердикт: Нормальный фильм

Смысless

(Рецензия на роман Духless, автор — Иннокентий Конниковский)

Роман Сергея Минаева Духless в свое время наделал много шума в окололитературном мире: рейтинги продаж были необыкновенно высоки, критики спешили написать рецензии. Но можно ли действительно назвать эту книгу выдающимся произведением, или за ярким фантиком скрывается полная бессмыслица? Неладное я заподозрил уже в книжном магазине, где столуюсь вот уже около шести лет.

Не назову себя литературным гурманом, но и всеядным читателем тоже не являюсь. Знакомый продавец, протягивая мне «Духless», смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Тайну этого взгляда я разгадал с первых страниц. Хуже дурака только дурак инициативный, думал я про себя, глядя на плоский кирпичик «Духlessa», сегодняшнего топ-лидера книжных продаж.

Вероятно, из всех читателей Сергея Минаева я был единственным ненормальным, который штудировал его творение с закладками и карандашом. При этом я сознательно не читал никаких рецензий и комментариев, чтобы не заблудиться во флейме чужих мнений, а вынести свое собственное. Есть хорошее выражение — ни уму, ни сердцу. Пожалуй, это самая ёмкая и достойная характеристика для чтива, позиционирующего себя как «антигламур». Образ социального бунтаря исследован русской классикой вдоль и поперек. Что же может добавить в эту копилку наш современник «Повестью о ненастоящем человеке»?

Обложечные заманухи

Минаев рисует психологический портрет погрязшего в нарциссизме представителя высшего менеджерского звена, дошедшего до крайней степени нигилизма. Его герои укутаны в брендовые тряпки, наличие которых должно, видимо, свидетельствовать о полноте бытия.
Оформление книги имитирует обложку гламурного журнала. Кроме текстовых выносов, имеющих к содержанию второстепенное отношение, на обложке «Духlessa» изображен ходок без головы и с дырой в области сердца, которое трансформировалось в золотой кулон. Безголовый несет его в руке, а оно кровоточит. Подобной метафорической клюквой хорошо сдобрено и само повествование в настроении Экклезиаста — всё тлен и суета.

Еще несколько слов об обложечных заманухах. На оборотной стороне размещены цитаты: «…я не могу позволить себе, чтобы в моей машине на заднем сидении валялась книга с названием «Комбат атакует» или «Спецназ выходит на связь»… не люблю русский рок, у меня нет компакт-диска Серёги с «Чёрным бумером». Я читаю Уэльбека, Эллиса, смотрю старое кино с Марлен Дитрих. И свои первые деньги я потратил не на «бэху», как у пацанов, а на поездку в Париж». Как будто поездка в Париж и новая бэха не звенья одной цепи, а деньги были розданы на всеобщее благо. Ничего подобного в дальнейшем вы не найдете. Если конечно не брать в расчёт марихуанные откровения героя о политике, о социуме в старой питерской квартире с приятелем, используемым в качестве нравственного релаксанта минаевского героя.

Еще одна цитата: «И меня распирает от нежности и романтики ситуации, и мне хорошо, как в детстве, когда мама укрывала меня, спящего, одеялом. И мне кажется, что весы качнулись. И та их чаша, наполненная кусочками хорошего, осколками, покоящимися где-то в глубине меня, пошла вниз, перевесив все мои гадости, казавшиеся до сегодняшней ночи доминантами. Или все это мне только кажется?»

Не обольщайтесь, никаких высоких и духовных исканий вы там не встретите. Все уэльбеки и дитрихи так и останутся кокетливыми заманухами. Кажется ли герою? Конечно, кажется, потому что «светлых пятен» лирических откровений, выигрывающих только по принципу контраста на территории пошлости, цинизма и самолюбования так мало, а их звучание так несовершенно, что хочется повторить за Станиславским: «Не верю…»

Бунт в стакане Хеннэси

В посвящении к книге упоминается об очередном потерянном поколении, в данном контексте — поколении 30-летних. Создается впечатление, что их потеряли походя. Не обошлось без диалектического отрицания отрицания. В «повести» досталось всем — тусовщикам, лузерам, несчастным романтикам-КСПшникам, рокерам, нацболам, столицам — бывшей, которая вечно завидует Москве, и настоящей — уничижающей великий дух питерских тружеников ментала. Досталось корпоративщикам всех мастей — советским и американским, людям — куклам и трупам. Конечно, и себя герой поругивает, объективности ради, правда, выглядит это так неубедительно, что за негативом самоопределений слащаво видится восторженный подтекст: «Ай да сукин сын!»

Высокохудожественное произведение отличается от прочих тем, что никому в голову не взбредет видеть в Скупом рыцаре — Пушкина, в Плюшкине — Гоголя, в Зюскинде — Парфюмера. Мне же все время мешал соблазн поставить знак равенства между автором и его героем. Повествование ведётся от первого лица и по манере очень напоминает электронные блоги-дневники, в которых современные интернет-повествователи изливают душу. А сделать это за бабки — вообще высший пилотаж современных топменеджеров от литературы.

В книге есть довольно пространный пассаж о том, что завсегдатаям тусовок за их деньги, ради рассредоточения депрессняка можно прогнать любое экскрементальное фуфло. Надо сказать, у автора это получилось не хуже! Пипл хавает, надеясь причаститься гламурных таинств.

Я не стал производить цифровых подсчетов, но навскидку, процентов сорок лексики Минаева — это мат, жаргон, арго, интернет-феня. Писательское мастерство подменяется кичем, автор принимает позу этакого непонятого Байрона с французско-нижегородским говором. Какой мир внутри тебя, такой и снаружи. Судя по описаниям главного героя, в мире том темно, скучно, мерзко и тошнотворно.

Мани, маньки и мании ненастоящего героя

Есть у героя большая мания, не знаю, имеет ли она профессиональный термин у психологов, назову ее условно «moneyфобия». Все триста с лишним страниц герой боится, что он попадет на бабки, ему чудится, что каждый встретившийся ему незнакомый человек мечтает посягнуть на самое святое господина-нигилиста — деньги. Эти оговорочки рассыпаны по всему тексту: то таксист его нагреет на стольник, то случайный спутник по СВ покажется вором. Все знакомые норовят стрельнуть бабла на халяву, из-за этого расстраиваются встречи, отношения, пищеварение. А самой большой бедой северной Пальмиры признается её бедность и чёрная зависть по отношению к Москве, катающейся, как сыр в масле. Эта тема настолько навязчива, что совершенно недвусмысленно свидетельствует о причинах появления «Духless»: «Не продается вдохновенье… но можно рукопись продать».

Еще одна идея фикс: весь текст промаркирован этикетками знаменитых лейблов, описание почти любого персонажа начинается с инвентаризации его состоятельности. Все прикиды, сумочки, кроссовки, футболки описаны с такой любовью, какой не удостоился ни один одушевленный персонаж. Я все ждал, напишет ли Минаев, трусы какой марки снимает с себя его герой, бросаясь на очередную тусовочную телку. Фемины и маскулины в большинстве своем обозначены автором, как шлюхи, мудаки, козлы и проч.

Единство и борьба противоположностей тоже раскрыта в «повести» в нигилистическом ключе. Тусовка описана исключительно саркастически, при этом герою и в голову не приходит остаться дома, чтобы почитать заявленного Уэльбека или посмотреть на из ряда вон выдающуюся Марлен Дитрих. Зачем? Свою функцию козлов-провокаторов они выполнили уже на обложке.

Помимо moneyмании герой одержим еще одной странной идеей: ему кажется, что все «телки» спят и видят, как затащить этого мачо в постель, или хотя бы коснуться края его одежды… Мессия, одним словом. А все простые смертные едят локти от ненависти, зависти и подлой невозможности оказаться на острие гламура.

Есть одно светлое пятно в жизни героя — девушка Юля, которую он держит для внешних сношений. Этот «луч в темном царстве» позволяет ему иногда вспоминать, что он живой. Девушка шлёт герою смешные и трогательные смски, и он, обнимая очередную мумию, засыпает с мобильником.

Есть в книге и модные нынче рассуждения о духовности, которую герой характеризует коротким междометье «бля»:
«Ты хоть можешь вразумительно объяснить, что в твоём понимании эта самая духовность?...По-моему, Миша, это такая смысловая связка у питерской интеллигенции. Ну, знаешь, как у алкашей во дворе связка «бля». Я, бля, пошёл, бля, в магазин, бля, там, бля, очередь такая, нах, ну, бля, ваще. А вы вместо «бля» подставляете «духовность», что в сути контекста просто одно и то же… Практически это уже слово-паразит».

В общем, получилось, что у героя нет ни духа, ни чего-либо еще. А есть лишь потуги душевного стриптиза и блуждания Голого короля по осколкам, по кучкам, или по свежей зелени, которую его создатель сегодня выгребает из читательских кошельков.

О чём я пожалел, когда закончил чтение? Конечно же, о 10 гринах, которые отдал за это чтиво. О потерянном времени, украденном у Зюскинда, Полякова, того же Уэльбека. О том, что нельзя удалить эту информацию с помощью «Delete». Но я с удовольствием воспользовался мусоропроводом. При моём трепетном отношении к книге вообще, это сродни авгиеву подвигу. Не знаю, будет ли книжка гореть, но что не утонет — точно…

Автор: 
© bukentagen